Category: транспорт

Category was added automatically. Read all entries about "транспорт".

котик

Я закукован до бессмертия


* * *
Дождем намытое безветрие.
Стволов неудержимый взлет.
Я закукован до бессмертия,
А что поделаешь — везет.

Все в жизни правильно и здорово.
И Солнце над березняком,
Где все тропинки, будто в сговоре,
Приводят к счастью прямиком.

Промокли кеды в теплых лужицах.
Спешу к бабуле на блины…
Не зная ничего об ужасах,
Вчера начавшейся войны.

* * *
Залихватская девочка, ты выкидным язычком
Вытворяешь такое, куда там другим, с перочинным.Collapse )
       Прекрасный Игорь Лазунин, знакомству с которым очень рад. Эх, жаль, чуть-чуть не доехали до Североморска. Ну, даст Бог, не в последний раз.
котик

Пули пели над нами...


Николай Туроверов
ПЕРВАЯ ЛЮБОВЬ

        Вы помните эти ноябрьские дни в Новочеркасске? Это были замечательные дни: Корнилов формировал Добровольческую армию, Каледин взывал к казачеству. Но казаки, вернувшись с фронта, были глухи к призыву своего атамана - война им надоела, - и мы - юнкера, кадеты, гимназисты, разоружив пехотную бригаду в Хотунке под Новочеркасском, пошли брать восставший Ростов.
Кто-то из писателей, кажется Бунин, уверял, что каждый человек имеет в своей юности одну необыкновенную весну, которую он помнит потом всю свою жизнь. Такой весны у меня не было, но вот эту зиму, очень снежную и метельную, эти дни великолепного переполоха, когда все летело к черту, и не успевшим попасть на фронт, было разрешено стрелять и совершать подвиги у себя дома, это неповторимое время атамана Каледина я запомнил твердо и навсегда.
      И теперь, через двадцать лет, у меня еще захватывает дух, как на качелях, даже от этого дрянного парижского намека на зиму, от этого тумана, - кажется: вот сейчас пойдет снег, исчезнет город, бахнет орудие и надо будет идти в белую муть, загоняя на ходу в винтовку обойму.
      Итак, мы ехали брать Ростов. Я был взводным портупей-юнкером, и со своим взводом должен был нагнать сотню, которая уже ушла под Ростов.
      Мы сидели на вокзале и ждали. Паровоз с одним вагоном должен был везти нас в полночь. Пассажирские поезда не ходили; вокзал был пуст; но около голой буфетной стойки стоял с салфеткой известный всему городу старик лакей - ему некуда было уходить. Юнкера спали на сдвинутых стульях; я дремал, облокотясь на стол. Меня разбудил толчок в плечо, Я вскочил.
       Передо мной стоял в короткой меховой кожаной куртке (такие куртки надели тогда все партизаны) и простой солдатской папахе худощавый, невысокий мальчик, с поразительным цветом лица и темными черкесскими глазами.
     - Слушайте, юнкер (по голосу я сразу узнал девушку), - возьмите меня с собой. - Торопясь и волнуясь, она рассказала, что звать ее Кира, что она институтка, но что теперь не время учиться. Она хочет воевать. Запретить ей это никто не может: мать ее где-то далеко в станице, а отец убит на войне. Не с нами, так она сама пойдет под Ростов, вот только бы ей раздобыть винтовку.
     - Я стреляла дома из дробовика. И очень хорошо. Впрочем, я не навязываюсь, - закончила она сердито.
      Вы понимаете это время? Мог ли я, полный жажды необычайных приключений, ответить чем-нибудь другим, кроме согласия?
      Щелкнул шпорами, представился и попросил Киру, во избежание болтовни среди юнкеров, считать меня своим кузеном. Брать добровольцев из знакомых нам, юнкерам, разрешалось.
     Через час паровоз, неистово свистя и разбрасывая искры, нес нас к Ростову. Двери товарного вагона были открыты, черный ветер летел мимо, и мы пели песни. А уже на рассвете я лежал на мерзлой пахоте и стрелял из винтовки по мглистой серой громаде города. Кира лежала рядом. Я ей достал карабин; он здорово отдавал, у нее, наверное, ломило плечо, но на мой вопрос она сердито ответила:
- Не выдумывайте ерунды; это, наверное, у вас нежные плечи.
      Редко позади нас стреляло наше орудие, и снаряд, шепеляво свистя, ухал, разрываясь где-то далеко впереди.
Ростов отвечал нам двумя-тремя пулеметами; пули пели над нами.Collapse )

Прекрасный рассказ Николая Туроверова, это лишь отрывок, полностью можно вот здесь прочитать - "Первая любовь". Вещь, которая выдает в авторе опытного, зрелого мастера. Однако проза Туроверова помимо таких вот, разовых, произведений, нам, по сути, неизвестна. Или попросту недоступна? Загадка.
А на фото перед эвакуацией из Крыма, сделанном 4 октября 1920 сидят: штабс-капитан Дроздовской арт. бригады Бородаевский Александр Митрофанович, подпоручик Н.Заборская. Стоят: подпоручик Зинаида Готгард, Бородаевский Михаил. Лежит вольноопределяющийся Валентина Лозовская.
котик

И вот тут-то, на этом диване и погибла моя невинность...

     Дивный, дивный Иван Алексеевич...
Оригинал взят у vazart в 23 октября. Рассказ дня. Начало

- А я, господа, в первый раз влюбился, или, вернее, потерял невинность, лет двенадцати. Был я тогда гимназистом и ехал из города домой, в деревню, на рождественские каникулы, в один из тех теплых серых дней, что так часто бывают на Святках.

Collapse )

23 октября 1943, "Начало", Иван Бунин.

котик

...И пальцев кончики кричат

* * *
В вагоне шаркают и шамкают
и просят шумно к шалашу.
Слегка пошатывает шахматы,
а я тихонечко пишу.

Я вспоминаю вечерение
еще сегодняшнего дня,
и медленное воцарение
дыханья около меня.
Collapse )
котик

Не русский, но прекрасный Львов

живая статуя и Нептун
    Я думал это сон...
    Садился в Киеве на обычный поезд в три часа ночи, проснулся следующим днем незадолго до прибытия в пункт назначения словно в другой реальности. По вагону расхаживали, сидели, скучали, пили водку и другие веселые напитки огромные, полуголые мужики. Ну, ладно бы хоть просто ходили и водку пили. Так они ведь еще и разговаривали! И все – на иностранном языке... И – ни одной женщины вокруг. Не на ком и глазу отдохнуть. В общем, чистый Кафка, ни дать, ни взять. Так – еще в вагоне - встречал меня Львов. Странный город с причудливой судьбой. Не украинский. Не австрийский. И уж тем более не русский.Collapse )
котик

С любимыми не расставайтесь!


     Снова - "Ирония судьбы", и - "Баллада о прокуренном вагоне" Александра Кочеткова. Замечательные стихи, а автора почти никто и не знает. Занятно, искал текст в Инете, так на одном из сайтов указано, что знаменитую эту балладу написал Андрей Вознесенский... Ну, что поделаешь, Кочетков был, по сути, автором одного стихотворения, остальные - заметно хуже. Да, одного, но - великого. Пронзительнейшая вещь... На нижнем снимке Кочетков рядом с женой - Инной, которой, по всей видимости, и посвящена "Баллада о прокуренном вагоне".
- Как больно, милая, как странно,
Сроднясь в земле, сплетясь ветвями,-
Как больно, милая, как странно
Раздваиваться под пилой.
Не зарастет на сердце рана,
Прольется чистыми слезами,
Не зарастет на сердце рана -
Прольется пламенной смолой.


Collapse )
котик

Пишешь в рифму - это трагедия


     Брат напомнил о Боре Рыжем. Я тут начал смотреть, вспоминать стихи и наткнулся на эту программу, видимо, одного из свердловских телеканалов. Довольно дурацкий закадровый текст, но интереснейшее интервью и прогулки с Рыжим по улицам Вторчермета, знаменитого родного Вторчика.
     Особая ценность фильма - в том, что он снят еще при жизни Бориса. Очень просто и буднично, без традиционного для нынешних ТВ-разговоров о Рыжем придыхания...
     А Дом пионеров наш, оказывается, сгинул.
    Эх, свердловское детство...
                                                                                                                                   Борис Рыжий
***
Я на крыше паровоза ехал в город Уфалей
и обеими руками обнимал моих друзей —
Водяного с Черепахой, щуря детские глаза.
Над ушами и носами пролетали небеса.
Можно лечь на синий воздух и почти что полететь,
на бескрайние просторы влажным взором посмотреть:
лес налево, луг направо, лесовозы, трактора.
Вот бродяги-работяги поправляются с утра.
Вот с корзинами маячат бабки, дети — грибники.
Моют хмурые ребята мотоциклы у реки.
Можно лечь на теплый ветер и подумать-полежать:
может, правда нам отсюда никуда не уезжать?
А иначе даром, что ли, желторотый дуралей —
я на крыше паровоза ехал в город Уфалей!
И на каждом на вагоне, волей вольною пьяна,
«Приму» ехала курила вся свердловская шпана.

котик

Вагоны весны


     Публикую сегодня главку "Запсиб (из журналистского блокнота)" из книги "Избранное" Сергея Дрофенко. Стихи, в общем, по большей части слабенькие, и впрямь, из того самого "блокнота". Такая стихотворная подёнщина, не более того. Хотя и не без отдельных проблесков - поэт и в качестве газетчика всё равно остаётся поэтом.
     Дрофенко в начале 60-х работал в многотиражке "Металлургстрой" в Новокузнецке, на строительстве Западно-Сибирского металлургического комбината. Газета, кстати, была ого-го-го. Редактор - Гарий Немченко, выпускник МГУ, в сотрудниках поэты и журналисты Владимир Глотов, Сергей Дрофенко, Владимир Леонович. Последний, к слову, определил то время так: "редакция – университетская, посёлок строителей – 50 тысяч молодых и весёлых. Остров Свободы..."
    Да, стихи - как правило, на чистом ремесле сработаны, вполне себе газетные. Как сам Дрофенко обмолвился, они - о "трудном пафосе лопаты". Они ценны, на мой взгляд, не поэзией, но - настроением, интонацией, за которой - эпоха. Общий подъём, желание создавать, делать. Свежесть ощущений, легкость, молодость. Такая весна нескончаемая, как в стихотворении "Вагоны весны". При этом - искренняя вера в успех - как бы трудно ни было. Стремление - в высь, к небу, а не ниже пояса, как сейчас. И - уверенность, что мир прекрасен, страна, в которой живем, - лучшая, дело, которое делаем, - нужное, необходимое - так же, как хлеб и вода.
Ещё - состояние братства. Дружества светлого. Любви. Бескорыстно, ничего не требующей в ответ.
Вот всплывают из мрака
поселка огни.
Разве мы оставались
в несчастье одни?
Разве кто-нибудь вспомнит
из прошлого час,
когда друг оступался
и не было нас?
Приходила беда,
и на помощь он звал.
И тотчас на шоссе
тормозил самосвал.
На обочине не было
поднятых рук.
Просто он тормозил.
- Что печалишься, друг?
     Вот какое настроение. То самое, что, похоже, совершенно утрачено в современной России.
Впрочем, что я говорю попусту. Попробуйте почитать самого Дрофенко.
ЗАПСИБ
Стихи из журналистского блокнота
1962

НА ВОСТОК!
Полстраны на колесах.
Пряча детский восторг,
сотни юных, курносых
держат путь на Восток.

Им так хочется старше
быть лихих своих лет.
Комсомольские марши
громыхают им вслед.

На Восток! На Востоке
ждет их множество дел.
На Востоке истоки
наших общих судеб.
Collapse )
 
                            Collapse )
котик

"Люблю его, как души любят Бога..."


     Потрясающий Виктор Викторович Конецкий о не менее замечательном Олеге Ивановиче Дале - чудесный, полный юмора и светлой грусти, безоглядного смеха и горечи, рассказ "Артист".
АРТИСТ
     Некогда я жил в одном доме с известным артистом театра и кино Олегом… Фамилию любимого прототипа сохраняешь в рукописи до самого наборного предела с какой-то маниакальностью — все с ней не расстаться…
     Какую же ему дать фамилию? Буду старомодным: Эн.
     Артист Олег Эн.Collapse )
котик

Снег


Владимир Соколов
* * *
Снега белый карандаш обрисовывает зданья...
Я бы в старый домик ваш прибежал без опозданья,
Я б пришел тебе помочь по путям трамвайных линий,
Но опять рисует ночь черным углем белый иней...
У тебя же всё они, полудетские печали.
Погоди, повремени, наша жизнь еще в начале.
Пусть уходит мой трамвай! Обращая к ночи зренье,
Я шепчу беззвучно: "Дай позаимствовать уменье.
Глазом, сердцем весь приник... Помоги мне в миг бесплодный.
Я последний ученик в мастерской твоей холодной".
                                                                                       1960