Category: искусство

Category was added automatically. Read all entries about "искусство".

котик

В мастерской художника


       Мурманский скульптор Александр Арсентьев: последние штрихи к скульптурному портрету Виктора Тимофеева. Пока - в глине, но будет - в бронзе. Всегда приятно наблюдать, как другие люди работают. Тем более в мастерской художника.
котик

"Несмиренный живописец" в "Севере"


     Получил первый в этом году номер журнала "Север". По-моему, неплохой. Тут же прочитал воспоминания первой жены Рождественского и стихи Андрея Коровина. А еще они начали печатать "Несмиренного живописца" - несколько глав - в этом и следующем номерах. Еще глава вышла в очередном выпуске "Площади Первоучителей", а подглавка "Я тоже в Сталине вижу гения", надеюсь, увидит свет в журнале "Под сенью Трифона". Так, глядишь, всю книжку разберут на части...
котик

Формула цветка


       На выходных выбрались на "Формулу цветка". Чудесная выставка из закромов Третьяковки, вроде бы замкнутая на одну тему, но распахнутая всему миру. Цветы, конечно, но суть не в них. Какие художники! Боровиковский, Шишкин, Суриков, Коровин, Кончаловский, Гончарова и Ларионов. А Репин какой восхитительный! Вот вам портрет Татьяны Мамонтовой-Рачинской:
котик

Старый сапёр Водичка


        "...А посреди улицы бился, как лев, старый сапер Водичка с несколькими гонведами и гонведскими
гусарами, заступившимися за своего земляка. Он мастерски отмахивался штыком на ремне, как цепом..."
Какое всё-таки чудо этот Гашек. Да ещё эти знакомые с детства рисунки - Ивана Семёнова, иллюстратора "Крокодила" и "Весёлых картинок".
котик

Ушкуйник отпетый


      В недавнем интернет-разговоре с katarinagorbi добрым словом вспомнили Александра Логинова, а вместе с ним и прекрасного мезенского художника Александра Тярина - он автор замечательных портретов своих именитых земляков: Маслова, Личутина, Логинова, Роскова и других. И я тут вспомнил, что ведь Саша и меня рисовал. Шарж тот давнишний порядком выцвел, оригинал совсем "слепой", но современная техника делает невозможное - оказывается, не совсем померла картинка.
     Рисунку этому уже почти десять лет: Саша его сделал в 2008-м, когда мурманские писатели гостили на родине Виталия Маслова. Мы только-только вернулись из Сёмжи в Мезень, а там - вечер в библиотеке (мы, кстати, безнадежно опоздали и вечер начался совсем поздно, едва ли не в одиннадцать), и за время нашего разговора с читателями Тярин меня и нарисовал. Конечно, не благостный я у него совсем - гад ещё тот, ушкуйник отпетый. Ну, на то он и шарж. На то она и Сёмжа...
     Надпись чуть выше: "ДКоржов на берегу Сёмжи".
котик

Евтушенко в "Плейбое"


      Замечательный пост у Вити Крысова, жаль ни комментить, ни перепостить не могу. Но вот вам фрагментик:
"Евтушенко - единственный в мире поэт, стихи которого появлялись на страницах Плейбоя. Я узнал об этом из интервью с редактором Плейбоя тех лет Роби Маколеем (Robie Macauley). Издатель Плейбоя Хью Хефнер познакомился с Евтушенко в ходе его поездки в США в конце 1960-х. Как говорит Маколей, Евтушенко был единственный поэт, кроме Лонгфелло, о котором Хефнер слышал. Вот весь пассаж (мой перевод): "Евтушенко – единственный поэт, который публиковался в Плейбое, главным образом потому, что он был единственным поэтом, которого Хефнер вообще зналCollapse )
котик

Кто указывал маршалу?

_DSC6080
     Какая роскошная выставка открылась у нас в Художественном музее! Настоящий "Парад Победы". Подлинные вещи участников, цветная запись самого легендарного парада 24 июня 45-го, речь Жукова там (в ч/б, но тоже хорошо), множество редчайших документов военных лет. В том числе, плащ Сталина и его трубка, правда необкуренная, но всё же. Чудесные там чоботы Иосифа Виссарионовича - ручной работы, видно, что сделаны мастером.Collapse )
котик

Шкатулка памяти

z_2d990ca5
    Ну что, почти дождались мы праздника. Я не только про Новый год. Надеюсь, где-то "под ёлочку" получу сигнальный экземпляр третьей части "Мурманцев" - романа "Город между морем и небом". Занятно, что книги еще нет, а отзывов о ней уже в достатке. Почитайте фрагментики, которые, как мы с Игорем Опимахом предполагаем, станут частью нового издания:
  "Только прочитав все три романа, можно понять, что закончить свой эпос Дмитрий Коржов планировал, но не в первом, а в третьем романе. И это ему, по-моему, вполне удалось.
     Мы видим, что уже с первой главы автор методично и целенаправленно доводит все сюжетные линии, оборванные в предыдущих романах, до логического завершения. Мы узнаем, почему «Рассвета для Маши не было», дождалась ли Санька Николая Скворцова, что стало с Дашей Сазоновой, опять же героиней ещё первых «Мурманцев». Все оборванные ниточки связаны, все лакуны заполнены.
Collapse )
Елена Штурнева.

    "...Отличие третьей части, пожалуй, в большей динамике, складывающейся за счет обилия персонажей, которых язык не поворачивается назвать второстепенными. Скажем, Никита Хрущев или Фидель Кастро. Впрочем, и не столь именитых героев мелькает в романе немало. И это не выглядит недостатком.
      На мой взгляд, форма третьей части "Мурманцев" приближается к клиповой манере изложения, характерной для последних лет.         Эта тенденция диктуется, с одной стороны, общим трендом сжатия обильных потоков информации, с другой, дает надежду, что молодое поколение, изначально привычное к такому формату, сможет легко освоить данный текст.
        К счастью, как мне показалось, мозаичность, "клиповость" романа не приводит к фрагментарности. Произведение все же остается достаточно цельным, не распадаясь на отдельные части.
     Обилие персонажей не заслоняет решительно выходящего в третьей части на первый план главного героя трилогии - город, или как называет в романе его сам Дмитрий Коржов, - Город. Атрибутика и сам дух Мурманска начала 60-х воссозданы очень точно и с большой любовью..."

Игорь Катериничев.

"...Героев, претендующих на статус главного, в новом романе Дмитрия Коржова нет. Они окончательно растворились. Точнее, главным героем, наконец, стал именно город. Этот роман - мозаика: пейзажная и событийная. Жилстрой, стадион, ресторан, порт - фрагменты, из которых складывается внешний, наглядный портрет Мурманска.
      Но есть еще портрет исторический: визит Хрущева, визит Кастро, прочие реалии времени в виде открытых катков, портвейна 777, литературных сборищ в редакции "Полярки" и т.д. Все это выписано очень вкусно. Мне поначалу не хватало сквозной линии, корневой фигуры, за которой тянулась бы нить повествования (ни Горевой, ни Филатова на эту роль не годятся), но потом обвыкся и понял, повторюсь, что книга не о людях, а о городе..."

Александр Рыжов.

    "...Думается, пространство романа можно расширить. Герои могут чуть побольше размышлять, а некоторые линии, намеченные и оборванные скороговоркой – получить продолжение. Не факт, что из-за этого сильно разрастётся текст. Автор вполне способен рисовать исторический контекст несколькими деталями, сохраняя избранную им и соразмерную читателю и северному пейзажу тональность семейной саги. Для такой пастели массовые сцены и взгляд с птичьего полёта или кремлёвских башен, привычные по многим иным эпопеям, отнюдь не требуются.
      Завершена третья часть романа. Однако пристрастие Коржова к открытым финалам наводит на мысль о том, что возможны и четвёртая, и пятая. Материала хватит – отечественная история второй половины XX века тоже щедра на пики и переломы. Расцвет атомного подводного или же ледокольного флота СССР, перипетии перестройки… – хоть до пожара на подлодке «Екатеринбург», который случился 29 декабря 2011 года и о котором по-прежнему гуляет много слухов, доводи повествование.
      Такая цепочка, говоря импортным языком, сиквелов может родить как минимум серию хороших, но, скорее, приключенческих повестей. Киношное слово использую отнюдь не случайно: и в своём нынешнем, далеко не оконченном виде «Мурманцы» так и просятся на экран.
      Если же автор, не обязательно спеша к предстоящему в 2016 году столетию Мурманска, на уже проверенной сюжетной основе придаст роману достойный заложенного потенциала масштаб, поднимется до историософии – может получиться по-настоящему эпический текст, осмысляющий судьбы России и русских людей в минувшем веке. Желаю именно этого, ощущая необходимость в таком осмыслении и веря, что оно грядёт. А также в надежде, что у такого романа обязательно найдётся думающий читатель..."

Андрей Расторгуев.
котик

Русский миф, а не сводки с фронта

pavel-rizhenko-25
      Я искал Ослябю, а нашёл (нежданно совершенно) замечательного художника, этакого современного Верещагина. Автор работ, которые публикую - Павел Рыженко. Ровесник - в 70-м родился. Замечательно говорит о своём (общем нашем) детстве:
      "Это время многие называют «эпохой застоя». Для меня же семидесятые — это радость общения с любящими меня родителями, бабушкой, которую я и по сей день считаю чуть ли не святой, друзьями по двору…. Тогда всё было другим, а главное — другими были люди. Почему-то я особенно хорошо помню стариков (почти все они воевали или прошли через войну). Эти старики окружали нас во дворе, стучали в домино, ласково глядели на наши игры и практически никогда не закрывали двери своих скромных по теперешним временам жилищ.
     Помню, как-то зашел в квартиру своего приятеля, которого не оказалось дома. Его мама — Изольда Иринарховна и бабушка, нисколько не удивившись моему появлению на кухне, тут же усадили меня обедать. Есть я не хотел, но отказаться было неудобно. Медленно поглощая окрошку, я рассматривал висевшую над столом репродукцию с картины Пуссена, на которой древние римляне праздновали какое-то событие, и один из них почему-то бросался на меч…
     Эти воспоминания для меня очень важны. Важнее, чем сухие отчеты, словно сводки с фронта — родился, учился, служил, поступил, постиг тайны творчества, стал признанным, успешным и далее, и далее. Это для меня и есть Родина, светлая, тихая, полная любви, которую многие позабыли, а многие — нет..."
     Рыженко - ученик Ильи Глазунова - это, к слову, очень ощутимо по стилистике многих работ. Кстати говоря, как и Глазунов, Рыженко очень неровный. Есть безусловные удачи, а есть и такие сусальные, "прянишные" вещи, что с души воротит.
     Картины Рыженко именно что не "сухие отчеты, словно сводки с фронта". Работает он в области русского мифа - на грани действительности и легенды - как когда-то уже упомянутый Верещагин, но в гораздо большей степени Константин Васильев. Поэтому, когда его кое-кто в Сети пытается упрекать в исторической недостоверности, смешно становится.
    Какой у него Александр Невский получился неожиданный, мощный - не просто воин, но - мыслитель, уединенный, глубокий:Collapse )