Дмитрий Коржов (dmitry_korzhov) wrote,
Дмитрий Коржов
dmitry_korzhov

Categories:

Мамочка– мама, близок рассвет. Но артподдержки все еще нет...

"...Гвоздь услышал Студента в «Гайке» – большом и гулком шалмане, прозванном так за граненую и округлую форму. Студент читал стихи о курском городке. Гвоздь как вошел, так и остался у дверей, сцепив зубы. Ему тут же, у ближайшего столика, очистили место – при взгляде на Гвоздя каждому хотелось уступить место, – он только отмахнулся.
      Студент читал:
Вязли и сани, вязли и сами.
Снегом глубоким шли к Обояни.
Мне восемнадцать. Двадцать дружку.
Мы отоспались ночью в стожку.
Звезды угасли. Ветер кругом.
Танки завязли. Прем со штыком.
Мамочка– мама, близок рассвет.
Но артподдержки все еще нет.
Дали патроны. Десять на рот.
– Родные, пехом! – ротный орет.
Яры глубоки. Съехал – засел.
Влез понемногу. Снегу поел.
Вот она, близко, та Обоянь.
Кладбище, церковь. Мутная рань.
Перед кладбищем толстый забор.
Старая кладка. Крепкий раствор.
Вышли на поле, как на ладонь.
Из-за забора шквальный огонь.

Восемь их, фрицев, нас восемьсот.
Бутовый камень штык не возьмет.
Не окружить их, не обойти.
Нету иного снегом пути.
Два пулемета, тяжких МГ.
Друг оступился, пуля в ноге.
Падает ротный с алым лицом.
Был он в цепочке равным бойцом.
Мы залегаем. Стылая дрожь.
Или замерзнем, или «даешь!».
Встали. Поперли. Снег так глубок.
Встал и товарищ: пуля в висок.
Нету комбата. Вон он, в снегу.
Мамочка-мама, я не смогу.
Близко. Бросаю. Пальцы как лед.
Грохнуло. Глянул – нет, недолет.
Мамочка– мама, трудный рассвет.
Писем не будет, мамочка, нет.
Не огорчайся. В серую рань
Не ворвались мы в ту Обоянь.
Мамочка-мама, лишь через год
Друг незнакомый город возьмет.
Светом кровавым вспыхнет восток.
Друг одолеет. Я же не смог.
   Студент читал, глядел в глаза сидевших за столиками, думал: черт возьми, я же им про это и рассказывал. Про Обоянь, про январские сугробы, про бесплодные атаки на укрепленное кладбище, потом про нашу хату, где лежали подобранные в поле и в глубоченных курских ярах тяжелораненые и обмороженные. Какие пришли они чужие после разлуки – в суконных подшлемниках, касках, полушубках, валенках,, казались огромными, немолодыми, суровыми, а теперь лежали на полу, на сене вповалку – юнцы в просторных бязевых рубахах и кальсонах, мальчишки с острыми подбородками, проступающими ключицами, бледными губами. Пришел немецкий офицер с переводчиком и военным фельдшером, бегло осмотрел лежавших махнул рукой: пусть помирают. Полушубки, валенки, рукавицы, подшлемники, оружие велел сдать строго по числу лежавших.
…Тогда рассказ Димки слушали вполуха. А теперь сидели молча, отставив стаканы, кружки, банки. Студент старался понять эту загадку – и не мог..."
      Перечитываю удивительную эту вещь - "Заулки" Виктора Смирнова. Пронзительнейшая, до слёз. И старая Москва, в которую только что вернулись фронтовики, и ужас их послевоенной жизни - может, больший, чем военный, и университет - ещё старый, нового ещё не было. И вот это вот противостояние вечное Поэта и толпы. Юного ещё поэта, но уже осознающего свою власть над сердцами и умами, хоть и не знает он ещё отгадки...
Tags: Великая Отечественная война, Москва, литература, русская проза, самые мои
Subscribe

Recent Posts from This Journal

  • Проверка на подвиг

    Нет, ну я знал, конечно, Сергея Орлова, со школьной скамьи знал. Но знать, не значит прочитать. Поэтом надо начитаться вдосталь, в размах (иногда…

  • Проверка на подвиг

    Дыхание фронта, конечно, очень ощутимо в ранних стихах Орлова, собственно, они большей частью и написаны непосредственно на передовой, в танке…

  • Всю Европу за три перекура

    Даниил Гранин вспоминает случай, когда в Варне в большем походе писательском вокруг Европы в 1961-м Сергей Орлов встретился с однокашниками по…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments