Дмитрий Коржов (dmitry_korzhov) wrote,
Дмитрий Коржов
dmitry_korzhov

Category:

Как будто это я лежу, примёрзший, маленький, убитый...


Две строчки
Из записной военной книжки
Две строчки о бойце-парнишке,
Что был в сороковом году
Убит в Финляндии на льду.

Лежало как-то неумело
По-детски маленькое тело.
Шинель ко льду мороз прижал,
Далёко шапка отлетела.

Казалось, мальчик не лежал,
А всё ещё бегом бежал,
Да лёд за полу придержал...

Среди большой войны жестокой,
С чего — ума не приложу,
Мне жалко той судьбы далёкой,
Как будто мёртвый, одинокий,
Как будто это я лежу,
Примёрзший, маленький, убитый
На той войне незнаменитой,
Забытый, маленький лежу.


      На мой взгляд, это одно из лучших стихотворений о войне. Причем — о Великой Отечественной, хоть и говорится в нем о другой, финской. Они там связаны напрямую, и очевидно, что воспоминание автора вызвано другой войной, всем известной, но подчас — абсолютно неведомой, а потому особенно страшной.
      Да и то сказать, финскую и сейчас не слишком знают, и вспоминать не стремятся. Бесславная была война. Огромные потери, небезусловный результат. Помню, дед мой, три войны прошедший, очень не любил ту войну, для него после Хасана уже вторую, вспоминать. Помню лишь, он сетовал на то, мерзли там жутко в буденновках и шинелках куцых, а когда зимнюю форму одежды завезли, весна настала, а там и войне конец.
Мало мы знаем и о Твардовском на той войне.Пожалуй, лишь то, что Теркина он придумал именно там (бравый солдат, кстати, там в своеобразных комиксах с читателями общался, поэтические подписи к которым делал будущий редактор «Нового мира», нижний снимок - из того времени, с поэтами Николаем Тихоновым и Сергеем Вашенцевым). Работал в армейской газете. «Переправа...» его знаменитая, говорят, уже тогда была написана - она о боях на Карельском перешейке.

      Но мы о других стихах.
      Стихотворение, как видите, очень короткое, необычно короткое для Твардовского. Он — поэт длинного дыхания. И о войне его лучшие стихи — зачастую именно такие, раздольные, многокилометровые, если вспомнить «Я убит подо Ржевом» (более 40 строф — почти поэма), «В тот день, когда окончилась война...», о «Теркине» уже и не говорю.
Что главное? Очень сдержанно, никакого крика. Это — документальное, холодное свидетельство, словесный снимок увиденного. Без морализаторства, без видимых эмоций. Голая констатация факта.
      Но... Сквозь судьбу неизвестного парнишки (короткую, несостоявшуюся, по сути) — проницательный взгляд, позволяющий за счет «той войны незнаменитой» оценить другую, большую войну, о которой этот мальчик не узнает. В отличие от автора, у которого самая страшная часть ее уже за спиной (стихотворение датировано 43-м годом), - с милионнами таких же погибших, таких же недоживших до победы, неизвестных солдат с их несбывшимися судьбами.
Лежало как-то неумело
По-детски маленькое тело.
Шинель ко льду мороз прижал,
Далёко шапка отлетела.
  Эмоций вроде бы нет, но они есть, причем сильнейшие. Но скрыты от досужих глаз невнимательного читателя. Страх смерти в этих строчках звучит, он ощутим почти физически, очень явственно. Происходит проживание гибели героя стихотворения как очень личное, как гибель собственную. И именно это рождает обостренное переживание происшедшего. Ощущение ужаса не чьей-нибудь чужой, а собственной смерти — вот, что живет в этих стихах. И это рождает предельную детализацию, автор видит то, что, как правило, глазу незаметно, каждую мелочь, которая благодаря поэту, становится зримым, объемным образом:
Казалось, мальчик не лежал,
А всё ещё бегом бежал,
Да лёд за полу придержал...
    Ничтожность, мелочь «войны незнаменитой» - одна, одинокая, совсем не героическая, может быть, совершенно случайная, от шальной пули, смерть. Но за ней, миллионы других, и известных, и безвестных, тех, без которых не было бы Победы.
Оцените, насколько отличается этот текст от «Теркина» (лишь отзвук его есть — в нелитературной, народной форме слова «далеко», здесь не далеко, а «далёко»). И близок сразу нескольким поздним текстам Твардовского: «Я знаю, никакой моей вины...» и «В случае главной утопии...».
      И концовка потрясающая — очень точная, связывающая стихотворение в единый, плотный узел:
Среди большой войны жестокой,
С чего — ума не приложу,
Мне жалко той судьбы далёкой,
Как будто мёртвый, одинокий,
Как будто это я лежу,
Примёрзший, маленький, убитый
На той войне незнаменитой,
Забытый, маленький лежу.
   Для осмысления необходимо время. Мудрость, которая приходит с годами. Навскидку такое невозможно по определению.
Да, две строчки. Подчеркнутый уже в названии минимализм. Две строчки, которые — не по форме, но по смыслу, вырастают в почти эпическое, монументальное полотно.
Tags: Александр Твардовский, Филипп Константинович Коржов, дед, литературоведение, самые мои стихи, финская война
Subscribe

  • Поэт, как волк, напьётся натощак...

    Я продолжаю верить в этот бред, Когда в свое притонное жилище По коридору в страшной темнотище, Отдав поклон, ведет меня поэт... Куда меня,…

  • Мама, мне всего лишь двадцать!

    "Коржов в Мурманской области больше, чем поэт. Без шуток. Так есть. Я не знаю ни одного автора на Кольской земле, о котором слышал бы…

  • Это же Колычев!

    Отрывок из новой повести. Любопытная, по-моему, вещица получилась. Фантастическая! Про путешествия во времени. "...Город звал. Город звал и…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments