Дмитрий Коржов (dmitry_korzhov) wrote,
Дмитрий Коржов
dmitry_korzhov

Categories:

Падшие


      В дни 90-летия Шукшина внимательно его перечитывал. А параллельно, так уж случилось, много читал Колычева, стихи последнего года жизни и не только. И неожиданно пронзила их близость в одном моменте. «И милость к падшим призывал...». Вот это очень явно проявляется — и у Шукшина, и у Колычева. Кто-то скажет, так это ж норма — норма для русского писателя, это ж Пушкиным завещано, да и всем устройством русской жизни, русского миропонимания заповедано. Норма-то норма, но не у всех это есть. Далеко не у всех.А уж настолько обостренно, как у названных мной, так, пожалуй, у единиц. У Достоевского — безусловно (это и понятно, он и сам был какое-то время «падший», с обыденной, обывательской точки зрения так однозначно), у Толстого — да, но лишь отчасти, не в той мере все-таки, и с других позиций. А у Шукшина — это одна из основных тем творчества — вспомните тот же жуткий, трагический, один из лучших его рассказов «Охота жить», а в кино - «Калину красную». То же и у Колычева.
     Герои Колычева — люди на обочине: бомжи и побирушки, сидельцы и бездомные бродяги, выпивохи и всяческие дядьки несуразные вроде того, что среди ночи в снегу под окном ключи ищет... А мать - «растрепанная, спившаяся», «лицо в соплях, а рукава - в грязи», которую дети из лужи пытаются вытащить - разве ж такую забудешь?.. Падшие люди, что тут скажешь.
     Да Колычев ведь и сам (как и Шукшин!) себя от них не отделяет. Поэт — один из них — забытый, страдающий от бездомья (и личного, и всеобщего) и одиночества перед надвигающейся смертью-Зимой нищий певец — об этом, в том числе об этом, его хрестоматийное «Невмоготу себя перетерпеть...». Он, как и Шукшин, — среди падших, рядом с ними. Поэтому и пишут -и Колычев, и Шукшин - с такой кричащей болью о подобных людях. У Толстого такого по определению быть не могло. Тот себя выше ставил и, наверное, имел на это право. И то сказать, ему бы всё народы пасти, тут, если и милость к падшим, то иная. Иная.

      И еще. Совсем не случайно в стихотворении, которое я цитировал, - «О, Родина, что с нами будет дальше?», о женщине в луже, Колычев уподобляет ее родной стране. Это — не просто мощная точка, образ, поэтическое обобщение, могучий философский финал пугающего натурализмом произведения. Но это и данность, горькая данность, к сожалению, не утратившая актуальности и поныне. Все мы — падшие, все мы — часть такой России.
     Другой вопрос, может быть, самый важный и, пожалуй, абсолютно русский, только у нас возможный. Ну да, внешне-то с падшими всё ясно — не тот фасон, что принят в приличном обществе, это понятно, справедливо. А если не только по костюмчику судить? Вспомните ту женщину колычевскую и задумайтесь на секунду. А вот мужики, что мимо идут и ведут диалог в режиме «когда и кто, и сколько с ней любились, и спорили: кто у детей отцы», а служители порядка, что всю ситуацию не выходя из машины наблюдают, потому как «брезгуют мочою и блевотой холеные и сытые менты» - они кто? Не падшие?
Tags: Василий Шукшин, Николай Колычев, Россия, друзья-писатели, литературоведение, наше кино, русская поэзия, русская проза, самые мои, так и живём
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 5 comments