Дмитрий Коржов (dmitry_korzhov) wrote,
Дмитрий Коржов
dmitry_korzhov

Categories:

"Сразу видна его любовь..."


Виктор Потанин о Виталии Маслове и его "Восьминке":

        «...Виталий Маслов по моему глубокому убеждению прозаик очень серьезный. В слово с е р ь е з н ы й я вкладываю самое ответственное значение. Ответственное потому, что Виталий Маслов следует самым лучшим традициям русской классической литературы. Применительно к дню сегодняшнему я отчетливо вижу его духовных отцов, среди них я был назвал здесь присутствующих Виктора Петровича Астафьева, Василия Ивановича Белова, из более молодых, мне кажется (даже не кажется, я на этом настаиваю), я бы назвал Владимира Личутина. И вот в связи с этим мне хотелось бы сразу пожелать Виталию Маслову, что... учиться у мастеров, у классиков прошлого века, учиться у мастерова сегодняшних надо не только фразе, а нужно пройти их путь от мук слова до мук духовных и нравственных. То есть, конечно, не перевоплощаться в личность Белова или Астафьева, это невозможно, но нужно вообщем-то как-то сживаться с духовными поисками этих людей. Для чего это нужно? Видимо, это нужно для большей самоотдачи, для большей самокритики, и, в общем-то, для большего прогресса в своих успехах.

     А успехов у Виталия Маслова, мне кажется, много. И первый, главный, решающий успех, я думаю, в языке его произведений. Конечно, можно было бы сейчас мне процитировать несколько кусков длинных и закончить, но я все-таки процитирую кусочек коротенький и продолжу своё короткое выступление. Вот смотрите, как он пишет, какие он дает авторские характеристики...
«...Старший-то был светловолос. Сам гибок, что ковылинка на угорышке, лицо тонкое да умное, а надо лбом — будто от кудельки растрепанный край. И столь та куделька мягка была да шелковиста — прикладывай нитку да начинай прялку крутить, прядено на катушку сматывать. А глазами — серьезненький... И все спрашивал. Да такое все, чего мати и сама не знат.
А младший, Пашенька, — тот даже с виду другой, покороче да пошире. Пояска не любил — ремнем отцовским перехватится, остаток дважды вокруг себя обмотнет: мужик мужиком! А головка... Если, бывало, подстрижен, а у тебя — ссадина или мозоль содрана, то не можно, бывало, мыть, столь ершист волос. Говорят:
«Каков волос — таков норов». Но Паша, не по приметам, не был ни груб, ни упрям, до мужика дорос, а все ему было — брата бы дернуть, да в сене вываляться, да матери загадку устроить. Таким и на войну взяли...»
     Вот, кстати, в короткой характеристике, мне кажется, во многом предстает Маслов со своими народными, я бы сказал, истоками, со своим знанием природного языка и, вообщем-то, со своей любовью. Потому что, как автор заговорил, сразу видна его любовь. Вот это я всячески поддерживаю, хотя позволю себе высказать одно пожелание Виталию Маслову: в этом есть некая опасность. Опасность в том, что знание языка, такое скрупулезное знание может очень легко привести и к стилизации. И иногда даже мастер вдруг вот просмотрит и попадает под обаяние какоё-то вот, наверно, фотографии языка. Покажу на своем давнем примере.
      Я писал повесть «Над зыбкой», она была опубликована в журнале «Наш современник», для меня это был определенный успех, какие-то надежды он вызвал в душе. А сейчас перечитываю ее и думаю, что многое бы поправил. Почему? Когда я ее писал, была жива еще моя бабушка (я сам человек деревенский и жил там очень долго, для меня весь этот говор не новость), но мне хотелось какой-то стопроцентной подлинности. Особенно летом: открывал створочку, к бабушке старушки приходили, они разговаривали, а я их записывал. Причем они меня не слышали, как скрытой камерой. И вот эти куски без всякого исправления потом в повесть вставил. Мне это очень нравилось. Читаю сейчас и вижу: я был, ну, не то, чтобы не прав... Я был наивен, потому что на одной, что ли, музыкальной фразе, даже если она народна, произведение не построить. Потому что иногда эта фраза может затмить философию вещи, ее духовный подтекст. У Маслова этого не случилось в «Восьминке».
      Рассказ «Восьминка», в общем-то, очень горький, в центре его судьба Сусанны Карушковой, и заканчивается он смертью. Мастера говорят, что писать человеческую смерть — это, в общем-то писать кульминацию, здесь всё проявляется. И, я думаю, Виталию Маслову эта трудная задача удалась, он кульминацию написал. Эта смерть получилась очень пронзительная, она, смерть, если это применительно к смерти, благородная...»
    Из стенограммы выездного заседания секции прозы СП СССР. Мурманск, сентябрь 1981 года. Цитата из бесценного источника, до сих пор неопубликованного. А там ведь в центре внимания были лучшие прозаики Мурмана тех лет, помимо Маслова это и два Бориса - Романов и Блинов, и Леонид Крейн, и, к сожаления, так и оправдавший надежд Олег Мальцев. И говорили о них сплошные мэтры и классики: Залыгин, Белов, Астафьев, Распутин, Лихоносов, Ким, Личутин, Крупин, процитированный Потанин, ведущие критики - Владимир Гусев и Владимир Коробов. Все они на фото, которое открывает пост. Всё не только в Мурманске проходило. Снимок сделан в Североморске. Скадрировал я Потанина и Белова, а за ними, кстати, Виталий Маслов, почти невидимый.
Tags: Виталий Маслов, Североморск, литературная жизнь
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments