котик

Брат




      Искал один снимочек и наткнулся на эти стихи Николая Колычева. Вот ведь, Коля, мне-то стихи в день рожденья не писал! А вот брату моему, Максиму, - пожалуйте! И очень к месту сегодня. Максу исполнилось 56. Читайте!

Однако, с Днём рожденья, Макс Коржов!
Желать тебе не хочется, как люди все
Желают: «чтобы — всё!», «чтоб — хорошо!»...
Ведь ты же знаешь сам, что так не сбудется.

Не сбудется почти что ни хрена.
Но счастье русских — мера неизвестная.
Нам хорошо, когда хреново нам!
Хреново — значит мы живём по-честному!

Что ж пожелать?
Заканчивать пора...
Да сотворит Господь святую сбычу слов:
Чтоб доллар — три копейки килограмм!
А вместо нефти в мире — электричество.

Поздравил...
бестолковенько и длинненько.

Прости, коли обидел. Не со зла я.
Люблю на День рожденья именинникам
Желать того, чего себе желаю.

20 апреля 2016 в 19:06.

     Фото малоизвестные, некоторые не публиковались.Collapse )
Ну а это мы в Ялте года три назад. Снимал Игорь Катериничев.

С днем варенья, Максимка! Обнимаю!
котик

Гроссмейстер


     На вынужденных выходных устроили себе с приятелем регулярные просмотры всяческого кино, коль уж особо не разгуляешься. Смотрели тематически - советские фильмы о спорте. Некоторые - пять минут, а иные так полностью. Очень уж разные по уровню. Есть превосходные, а есть откровенно проходные. Еще раз с удовольствием посмотрел "Гроссмейстера". Писал уже о нем восторженно однажды - пост "За победу. За истину. За женщину". Повторяться не буду. Кино действительно очень хорошее. Рекомендую.
     Кадр-открытка какой! Козаков и Малеванная...
котик

"Все считали его генералом, а он приехал сюда как вор..."


     Не то, чтобы очень, но советую посмотреть фильм Якова Базеляна «О чем не узнают трибуны». Три новеллы о спорте по прозе Юрия Трифонова. Посмотрите хотя бы «Телеграмму». Фабула типичная для нашего времени: тренер Малахов (в прошлом легендарный местный футбольный вратарь) приезжает в родной город, чтобы посмотреть центрального защитника для нынешней своей команды. И защитник-то ему понравился, и всё, но вот решение он принимает неожиданное. Рассказ-то «Конец сезона», по которому это снято, к слову, поинтереснее, поглубже киноверсии (две цитатки навскидку из Юрия Валентиновича: про Малахова на стадионе - "все считали его генералом, а он приехал сюда как вор", про защитника, который пришел вечером к Малохову в номер: "у него был вид жениха, пришедшего с воскресным визитом"). Но и фильмик любопытный. Там совсем молодой Иван Краско в главной роли, а футболиста Бурицкого по кличке Бура играет Виктор Смирнов, которого многие должны помнить по «Принцу и нищему», харизматичный такой рыжий паренек был когда. Сейчас, кстати, в Штатах живет, в Чикаго.
котик

Как много меня любили

***
Мы все в эти годы любили, но мало любили нас...
С. Есенин.
Как много меня любили...
Я меньше, наверно, любил.
Иные уже забыли,
А я — ничего не забыл.Collapse )
28 февраля 2019г.
  То самое, возвращенное из небытия, единожды прочитанное на публике стихотворение (на прошлогодней "Девушке с яблоком" - видео Юрия Бронникова, которое всё и спасло), а потом прочно забытое.
котик

Газетная бумага, высокая печать


       Публикую мою первую книгу "Ровеснику-отцу" - поэтическую, крошечную, всего 16 страниц, 10 стихотворений, выпущенную Виталием Масловым в 1992-м году в серии "Первая книга поэта". Газетная бумага, высокая печать. Стихи неровные, конечно, но ни за одну из этих ранних, ещё ученических вещей, мне не стыдно. А "Красноармеец", "Рыжий клоун", "Косматый декабрь" и "Маме", хоть и несовершенны, но хороши. Читайте!

КРАСНОАРМЕЕЦ
Красноармеец с подковой на счастье в петличке,
Выживший выкидыш гиблых полесских болот,
Просто живёт, повинуясь армейской привычке -
Шутка ли: харч, сапоги и шинель на два года вперёд.
Вьется уздечкой казенной недолгое мирное время:
Дождь превращается в снег, снег превращается в лёд.Collapse )
котик

Усыхание сердца


"В последнее время я получаю много писем от словесников средней школы и в них один крик, один стон: помогите спасти уроки литературы. С каждым годом в программы средних школ вводятся всё новые и новые дисциплины, и вводятся за счёт литературы. Пора всем понять: перегрузка школьника всевозможными предметами и недогрузка его родным словом могут обернуться самыми серьёзными последствиями, особенно в наш век всеобщей технизации и усыхания сердца. Ну будут у нас физики, будут математики, будут иные специалисты, а человек-то, будет ли человек-то?"
Федор Абрамов. Из дневника. 1956, 26 ноября.
      "Усыхание сердца" - именно это с нами и произошло за прошедшие полвека. И продолжает происходить с пугающей быстротой.
котик

Чистая земля


      Очень белый снег. Бескрайний. Чистый. В Мурманске, в наших краях вообще, такого не сыщешь. Ну, если только в Умбе или Варзуге. Но до них добраться не так просто - ехать нужно долго и далеко. Да и до здешних, архангельских снегов, до родины Федора Абрамова, тоже ехать долго: сначала шесть часов на поезде (всего четыре раза в неделю ходит) до Карпогор, а дальше еще час на автобусе до Верколы. Вот где чистота-то поднебесная! Чистый снег. Чистый воздух. Чистые люди. Чистая земля. Вот где отчетливо понимаешь истоки прозы Абрамова, корни «Чистой книги» - последней, так и незавершенной его работы.

     29 февраля, в день главных торжеств, в день, когда писателю исполнилось бы сто лет, люди шли к нему нескончаемым потоком, непрерывающейся мощной рекой. Пытался снять все это потолковей, забежал вперед и услышал, как кто-то из операторов архангельских говорил своему коллеге с восторгом и оторопью:
- Это бессмертный полк какой-то!
    Зрелище действительно завораживало. И это здесь, в заповедной глуши, в медвежьем углу архангельском. Веркола - деревенька-то маленькая, скромная, видывала ли прежде такое? Возможно, только когда прощались с Федором Александровичем в далеком уже насквозь советском 1983-м. Подумалось: вот так надо жить! Чтобы к тебе и после смерти люди тянулись, приезжали, жили твоим словом, продолжали начатые тобой дела.

      Так случилось, что для меня эта поездка стала еще и обретением новых друзей. Это прекрасные писатели-вологжане, финалисты премии «Чистая книга» Наталья Мелёхина и Дмитрий Ермаков. Я знал, читал обоих, но знакомы толком не были. А тут и выступать довелось многократно вместе, и жить артельно (компанию составили информационная поддержка из Вологды - журналист газеты «Красный Север» Ольга Ильинская и художник и фотограф Евгений Молев). Поразительно, но нас - фактически - Федор Абрамов свел, сблизил, позволил хорошо пообщаться эти несколько дней. И конечно, организатор нашей поездки - прекрасный литературовед и общий друг хороший, доктор наук, создатель сайта «Северный текст литературы» Андрей Петров - своего рода наш ангел-хранитель в Архангельске, Карпогорах и Верколе.
       «У нас под Вологдой даже в полях уже стаял снег, - пишет Наталья Мелёхина о главных впечатлениях от Абрамовских дней. - Аномалия: теплая зима! Ну а в Верколе - сугробы по пояс, легкие минусовые температуры, и пословица «Мороз не велик, а стоять не велит» все еще действует, не отмененная парниковым эффектом. Художественное пространство произведений Абрамова на Пинежье незримо перетекает в действительность и наоборот. Особенно остро это чувствуешь, общаясь с людьми. Пряслины, Порохины, Альки, Пелагеи, Махонька - все-все они по-прежнему здесь, хоть и живут в ином времени, хоть и носят иные имена, фамилии, отчества. Люди все так же знают и поют старинные песни, например, тот же «Аленький цветочек», любимый писателем, рассказывают сказки и небывальщины, хранят и носят с гордостью народные костюмы - сарафаны-синяки да пестрядиные рубахи…»
       Никогда не забуду, как мы по темной улочке веркольской шли вечером к могиле Федора Абрамова, а Андрей нам показывал дом Федора Александровича, баню, которую тот лакировал (впервые, по его же словам, стал лакировщиком действительности), а потом - лиственницу знаменитую, с которой «Братья и сестры» начинаются. Она едва видна была сквозь мрак вечерний, но когда мы с Наташей Мелёхиной подошли ближе, физически стала ощутима мощь этого необыкновенного, воспетого Абрамовым дерева. Такое не забывается...

       «У нас под Вологдой даже в полях уже стаял снег, - пишет Наталья Мелёхина о главных впечатлениях от Абрамовских дней. - Аномалия: теплая зима! Ну а в Верколе - сугробы по пояс, легкие минусовые температуры, и пословица «Мороз не велик, а стоять не велит» все еще действует, не отмененная парниковым эффектом. Художественное пространство произведений Абрамова на Пинежье незримо перетекает в действительность и наоборот. Особенно остро это чувствуешь, общаясь с людьми. Пряслины, Порохины, Альки, Пелагеи, Махонька - все-все они по-прежнему здесь, хоть и живут в ином времени, хоть и носят иные имена, фамилии, отчества. Люди все так же знают и поют старинные песни, например, тот же «Аленький цветочек», любимый писателем, рассказывают сказки и небывальщины, хранят и носят с гордостью народные костюмы - сарафаны-синяки да пестрядиные рубахи…»
       О людях в первую очередь, вспоминая поездку, говорит и Дмитрий Ермаков: «Для меня эта поездка - это и знакомство с поэтом и прозаиком Дмитрием Коржовым; и посещение Свято-Артемиевского Веркольского мужского монастыря (на другом берегу Пинеги) с прозаиком из Северодвинска Артемом Поповым и художником Евгением Молевым; и вечерние разговоры с профессором Петровым; и встреча с замечательным человеком - создателем и директором Ивановской на Лехте (это на Ярославщине) русской школы Владимиром Мартышиным; и могила Абрамова на угоре, с которого видна, кажется, вся Россия; и деревянные кони на крышах огромных северных домов; и настоящий зимний морозец; и чистые белые сугробы; и звезды над головой; и старушка-сказочница из деревни Церкова Гора; и еще многие-многие прекрасные, чистые душой люди, земляки Абрамова, те, кого называл он братьями и сестрами…»
     Дмитрий упомянул Церкову Гору - крошечную деревеньку, жителей которой когда-то называли черепанами. Из-за того, что славились повсюду здешние гончары. Бабушки здешние попробовали искусство предков своих возродить. И ведь получилось! Пока женщины песни нам пели да сказки сказывали, довелось и мне посидеть за гончарным кругом. В удовольствие! Глина - теплая, податливая, живая. Как и весь здешний, почти нетронутый цивилизацией, такой родной русский северный мир.
котик

"Мурманцы" - это русский подплав



Несколько казарм из красного кирпича, где размещался Либавский учебный отряд подводного плавания – они и по сей день стоят в современной Лиепае, хоть давно уже нет Российской империи и хозяева здесь другие. Отряд подплава был создан здесь в 1906 году по инициативе Эдуарда Щенсновича, – контр-адмирал, в прошлом - командир броненосца «Ретвизан», стал и первым начальником школы подводников, в состав которой вошли учебное судно «Хабаровск» и пять субмарин с рыбьими именами: «Белуга», «Лосось», «Стерлядь», «Сиг» и «Пескарь». В тех самых красных казармах размещались береговые классы. В военном порту для первой учебной базы подплава выстроили специальный бассейн, соединенный с Либавским каналом, где могли разместиться двадцать подлодок, станции для пополнения запасов сжатого воздуха и подзарядки аккумуляторных батарей. Тут же – казармы для офицеров и экипажей подводных кораблей. И, в довершение ко всему, эллинг и док для ремонта лодок.
Collapse )
котик

Не чужой Архангельск


     В Архангельске везде Абрамов. И это здорово. Мы (Наташа Мелёхина, Андрей Петров, Дмитрий Ермаков, от меня только нос) на главной пешеходной улице - Чумбарова-Лучинского. Вот ведь, и человек-то был, по всей видимости, малосимпатичный, а улицы его есть и в Архангельске, и в Мурманске.
     А это на набережной:

    Архангелогородочка из библиотеки имени Добролюбова:

     За снимки спасибо Евгению Молеву и Ольге Ильинской. А материал мой об архангельской части поездки на 100-летие Федора Абрамова сегодня стал газетой. "Не чужой Архангельск" - так он называется. Читайте!