Дмитрий Коржов

Мурманский Черчилль

2009-12-30T12:10:02Z

"…Черчилля он нашел на улице, почти в самом центре города, на проспекте Сталина. Впрочем, не было еще тогда никакого сэра и пэра. Был лохматый и тощий комочек тепла, что лежал чуть в стороне от деревянного тротуара и почти не двигался. Только иногда (возможно, именно в те моменты, когда слишком громко сигналили на проспекте похожие на черных жуков машины) едва-едва, нешироко, открывал пасть, видно, пытался мяукать, да не получалось – сипел только неслышно, почти беззвучно.
Люди шли и шли мимо. Не до котенка им было, конечно. Не до кота. Может, если бы заметили, помогли. Но они будущего Черчилля не замечали, он ведь почти молча лежал, чуть в стороне опять же. И грязь ведь еще вокруг, шаг с тротуара ступишь и – на тебе, лужа, а то и того хуже, яма какая неприглядная. Но Митька этого, сжавшегося в комочек, почти неотличимого от грязи мелкого бедолагу с усами заметил. Поднял, укутал в носовой платок, в карман прятать не стал, боялся: «А вдруг в кармане у меня помрет!» – так и нес до дома, в руках, почти, как знамя, только что не наперевес.
Хоть собак он любил больше, чем кошек… Ну и лошадей, конечно, цыган ведь, как никак.
Черчилль – так он его назвал, причем, не раздумывая..."

Отрывочек из продолжения "Мурманцев" - завтра его можно будет прочитать в газете "Мурманский вестник", в полоске "Зверье моё":)

ЛитРоссия о "Мурманцах"

2009-12-21T11:47:29Z

"...Дмитрий Коржов своей книгой, как это и полагается писателю, ломает сложившиеся стереотипы, расширяет представления. Его «барачный» Мурманск населён людьми, заброшенными сюда революционными вихрями со всей матушки-России. Людьми обычными, многие из которых, может быть, не столь интересны для историка чистой воды, но неповторимы и уникальны на взгляд писателя, внимательного к исторической эпохе, в которой им приходится жить.
В «белом Мурманске» Коржова звучит матерщина «хлебнувших свободы» солдат и матросов и надмирный плач расстроенного фортепиано, крики футбольных болельщиков и полные тревоги и нежности признания влюблённых..."

Это отрывок из небольшой рецензии на роман "Мурманцы", опубликованной в "Литературной России". "С первых улиц, первых могил..." - так она называется.

Семёнов

2009-12-18T15:28:49Z

- Вы все-таки из того времени - из шестидесятых, когда поэты читали стихи и поэтов слушали, часто - с обожанием. Вы славу чувствовали тогда? Доводилось?
- В какие-то моменты - да. Ведь время действительно было другое. Я как-то писал о случае в питерской электричке, который не забуду никогда. Сидели рядом ребята - понравились они мне. И я стал им читать стихи. Неожиданно, спонтанно. Не помню, может быть, они меня спровоцировали, но закончилось все тем, что я стал читать стихи всему вагону. И все слушали. Удивительная вещь. Сейчас это просто невозможно представить. Не потому, что люди так уж плохи, - нет. Просто они не готовы к такому, с помощью поэзии, общению. Сразу, скорее всего, спросят: «Ты чё, пьяный что ли?» А я был тогда трезв. Да и все остальные - тоже.
Вспоминаю вечерний институт - мне скучно на лекции, начинаю записывать какие-то строчки поэтические, а сзади кто-нибудь увидит, девица какая-нибудь, и ей это интересно и важно. Здорово было! К поэтам было отношение почти как к небожителям.
Но и в Мурманске, после того как вышли «Пороги» двадцатитысячным тиражом, я славу, известность чувствовал… Книга ведь продавалась везде - даже в газетных киосках...

Это отрывок из моего интервью с известным поэтом-мурманчанином Владимиром Семёновым "Стихами можно человека изменить!", что на днях напечатал "Мурманский вестник".

Порода есть порода

2009-12-14T10:52:43Z

В минувшие выходные выступал в Апатитах - вместе с Сашей Рыжовым представляли свои новые книги: "Любовь без правил" и "И сорвется звезда". Вечер получился неплохой: как всегда в Апатитах, очень хорошая публика. Прекрасное общение, подлинный интерес к нам, недостойным, и нашим стихам. К тому же, Саша в кольском наукограде был едва ли не впервые.
Для меня же этот город почти родной. Наверно, самый любимый у нас после Мурманска. Многих там знаю, немножко знают там и меня.
Досадовал вот, что не удалось на этот раз встретиться с Романом Александровичем Кравченко-Бережным - удивительным человеком, о котором довелось когда-то писать.
На снимке - его отец, Александр Кравченко-Бережной - из обедневших дворян, на Первую мировую он ушел вольноопределяющимся, а вернулся штабс-капитаном. Царский офицер, которому два года германской принесли шесть орденов, шесть ранений и инвалидность к 22 годам...
Потрясающее лицо.

Коллеги?

2009-12-10T08:56:06Z

Вчера у мемориальной доски Маслова и позабавили, и расстроили мурманские телевизионщики.
Церемония началась с некоторым опозданием и ребята с одного из наших популярных телеканалов, устав ждать, подошли ко мне и говорят: "А можно вы цветы к доске положите, а мы - снимем?" Я даже и не понял сначала, чего они хотят. Я понимаю, конечно, телевидение - великий обманщик, и то, что "телевизоры" вечно торопятся - понимаю, и то, что Маслов им - не нужен (вряд ли они вообще знают, кто это такой)- понимаю. И все же, есть вещи, делать которые не просто непрофессионально, но - пошло и оскорбительно. И не только по отношению к человеку, о котором мы в тот день вспоминали, но и по отношению к самим себе, как к людям, уважающим свое профессию и себя в ней.
Но это еще не все. Эти не сняли - уехали. Вторая съемочная группа (с другого канала) приехала позже - к концу церемонии. После ее окончания подошла ко мне маленькая, неизвестная мне девочка, не спрашивая, кто я такой, попросила сказать два слова о значении Виталия Маслова для русской литературы и жизни.
Говорю несколько фраз о том, что он сохранил родной для него язык - язык русских поморов - в своей прозе. Пытаюсь сказать о Маслове - общественном деятеле, возродившем праздник славянской письменности, девочка меня прерывает и говорит: "Спасибо, нам хватит того, что вы уже сказали..."
Не могу этого понять... Неужели их в их "конторах" и "конторках" ничему не учат?
Да уж, современная мурманская журналистика. Да только ли мурманская?

Маслов

2009-12-09T12:34:22Z

Виталий Маслов... Замечательный русский писатель, подвижник, помор. "Несмиренный живописец" - так я его назвал когда-то. Возможно, это определение - отзвук Соборного уложения 1649 года - станет названием книги о Виталии Семеновиче.
Сегодня, 9 декабря, день его смерти. Восемь лет уже прошло, как нет его с нами. Вот вам одно его стихотворение - про родную деревню:

Так вот и не станет больше Семжи...
Нынче батоги в ворота ставят,
Завтра окна накрест заколотят.

Постоит ослепшая деревня,
Погорюет над обрывом серым,
А потом сравняется с землею...

Только долго будут падать в море
И торчать, как кости, из обрыва
Срубов лиственичные остатки.

А когда заросшие погосты
Ссыплются в бушующие волны,
Ничего не будет, только море...

Горькие, страшные стихи.
Год назад я, наконец, побывал в Семже. Видел то, что описывает автор своими глазами...
Фото конца пятидесятых. Никогда прежде не публиковалось. Будущему писателю на снимке двадцать с небольшим.

Экспансия Белого моря

2009-12-07T08:48:07Z

Я уже писал о фестивале "Поморская лодья". А в субботу вышел материал в "Мурманском вестнике", названный строчкой замечательного Александра Логинова - "Это - экспансия Белого моря!".

Муки с названием

2009-12-04T12:59:56Z

Мучаюсь с названием вторых "Мурманцев". Вариантов - куча. А одного, единственного - нет.
А вот вам отрывочек небольшой из новой книжки - под стать настроению новогоднему:
"…Какой шел снег! Он шагал по немногим оставшимся в живых мурманским улочкам то почти отвесно, то, когда небесные поводыри спускали на город с моря бездумный, норовистый ветер, вдруг взрывался белым упругим зарядом. И тут уж – бил от души, сразу со всех сторон, и в лицо, и в спину; предательски изворотливо, будто опытный вор-карманник, лез за воротник, воруя у зазевавшегося прохожего драгоценное тепло.
Снег шел и через пустые глазницы окон обезображенных бомбами зданий, домов–инвалидов: без глаз, иссеченных наотмашь осколками и пулями, закопченными в дыму и огне июньских пожаров.
Влажные лохматые снежинки, ухарски кружась на ветру, падали безучастно на Мурманск, на дома и людей, не замечая ни дома, ни людей, ни войны, что сделала этот город, его дома и людей другими. Такой шел снег…"
А глава называется "Новый год в бомбоубежище". Никто еще не читал. Никто на свете:)
На снимке - тот же сюжет: молодежь Мурманска встречает новый, 43-й год.

"Поморская лодья" в пути

2009-12-03T08:57:32Z

Фестиваль "Поморская лодья". О чем-то беседуем с Димой Новиковым и Вадимиром Трусовым. Застало нас за этим волшебным занятием недремлющее фотооко Елены Леоновой.
А вот вам - фрагментик из Диминого рассказа "В сетях Твоих" про Варзугу и Кузомень:
"Долго ли, коротко ли ехали – кончился лес, и открылась лежащая в пугающей, неживой неге северная пустыня. Бледно-желтый песок устало плыл под серым низким небом. Невысокие барханы застыли, словно вечноживое море устало вдруг волноваться, устало жить и умерло, оставив миру лишь следы своих страстей. Извилистые старые следы машин то были странно параллельны, то пересекались, сплетались вдруг в неистовом круженьи и, так сплетясь, уносились прочь за низкий горизонт. То была Кузоменская пустыня. Посреди нее, посреди мертвого мира беспросветного северного песка величаво текла жирная река Варзуга. Широкая, спокойная и серая, она медленно извивалась между барханов. Берега ее, крутые и высокие, были сплошь, до поверхности равнинной, отделаны толстыми заберегами тяжелого белого льда...
Много минут, застыв, мы с Коневым смотрели на все это серое, белое, желтое мрачное великолепие. И уже свыклись, уже душа приняла, что Север такой вот, величественный, тихий, серый. И не догадывались совсем, что серый цвет – лишь предвестник, предчувствие синего. И потому, когда в разрыве туч вдруг яростно блеснуло солнце и засияло все новыми цветами, мы приняли, тревожные, за чудо. А природа северная просто открылась новой стороной, повернулась, проснувшись, на другой бочок. И сразу засияло, заискрилось все кругом, обрадовалось небо и в пляс повлекло за собой реку, по щедрой поверхности которой запрыгали ослепительные зайцы. И айсберги побежали весело к морю степенной стайкой растолстевших на жирных бутербродах мальчишек. И песок зажелтел по-другому, не мрачно и уныло, а свежо, как поле одуванчиков – бывают щедрые цвета. Все обрадовалось, крутанулось пару раз, всплеснуло развеселыми ладонями, прошло с притопом, подбоченясь. А потом опять небо заволокли низкие тучи, снова задул сивер. Потянуло холодом, и погасла улыбка песка, съежилась и задрожала вода. Нужно было ехать дальше, к морю.
Мне часто бывает жалко себя. И судьба тяжелая, и мир несправедлив, и люди злы. Но больше жалеешь прибрежную траву северных морей. Редкими кустиками, вся издерганная пронзительным завыванием ветров, бьется и мечется она посреди бесплодных песков бессмысленных ледовитых пляжей. И тяжело ей, и страшно, и темно впереди. А она все не сдается, все живет себе жизнь. И попробуй вырви ее – не поддастся, глубоко держится корнями за родную и безжалостную землю. И попробуй пригрей немного сверху да приспусти жесткие паруса ветров – тут же расцветет цветами, тут же даст семена, чтобы опять держаться, опять жить на своей земле. Так и северные люди..."

Новый номер "Площади"

2009-12-02T13:31:28Z

Увидел свет девятый выпуск альманаха "Площадь Первоучителей".
Неплохой, как показалось на первый взгляд, номерок. Впервые опубликована очень хорошая повесть Михаила Тверцова "Шашлычная номер 17". Олег Викторович был рад, душа у него болела за эту свою вещь.
Еще одна главка из колычевского "Феодорита". Детские стихи Миши Зверева, новые - Петра Свиридова. Прекрасный очерк Сорокажердьева - о Раисе Троянкер. Вместе с ее стихами, в том числе и прежде мной нечитаными.

...Военный город сдержанно и строго
Вновь отправляет в ночь броневики,
Шумит, шумит походная дорога,
На фронт, на фронт торопятся полки.
Военный Мурманск. Улицы родные,
И гул сражений за седым холмом,
И звезды непонятно озорные
На небе, довоенно голубом...

Стихи небезусловные, порой по-газетному туповатые, но интересные. К тому же - фронтовой Мурманск в них, тот, о котором пишу во вторых "Мурманцах".
Что еще? Подборка новых стихов Лены Леоновой - не без проблесков. Стихи Владимира Панюшкина. Снова - "Мила" Бориса Романова (честно признаюсь, не понял необходимость этой публикации - многократно ведь уже напечатана эта вещь). Главка из "Лермонтова" Николая Скромного - полностью роман можно прочесть в десятом номере "Нашего современника".
Мои стихи - из книги "Любовь без правил" и не только, два стихотворения прежде нигде не публиковались. Открывает подборку основательный очерк Саши Рыжова "Жизнь взахлеб и всерьез" - о новых и старых моих стихах.

Еще - о "Мурманцах"

2009-12-01T09:54:48Z

О читательской конференции, посвященной роману, читайте здесь

Незнаменитая война

2009-12-01T08:54:49Z

Еще одно фото из семейного архива. На оборотной стороне надпись - ломающимся почерком, почти неразборчиво: Нелосельки. 17 февраля, а дальше - фамилии людей, которые на снимке. Среди них и мой дед, Филипп Константинович Коржов - первый слева во втором ряду. Финская или зимняя война... Для деда - уже вторая. Сначала были бои на озере Хасан.
Вспомнилось знаменитое стихотворение о той "войне незнаменитой", которое беспрестанно цитируют. Наизусть его помню.

ДВЕ СТРОЧКИ

Из записной потертой книжки
Две строчки о бойце-парнишке,
Что был в сороковом году
Убит в Финляндии на льду.

Лежало как-то неумело
По-детски маленькое тело.
Шинель ко льду мороз прижал,
Далеко шапка отлетела.
Казалось, мальчик не лежал,
А все еще бегом бежал
Да лед за полу придержал...

Среди большой войны жестокой,
С чего - ума не приложу,
Мне жалко той судьбы далекой,
Как будто мертвый, одинокий,
Как будто это я лежу,
Примерзший, маленький, убитый
На той войне незнаменитой,
Забытый, маленький, лежу.

Война - не знаменитая. А стихи великие...

"Мурманцам" - год

2009-11-30T13:15:15Z

28 ноября исполнилось ровно год со дня представления в Мурманске романа "Мурманцы".
Книга получилась для меня по-настоящему знаковой и успешной. И благодаря прекрасному изданию, с любовью и вниманием выполненному Игорем Опимахом, и благодаря тиражу. 3 тысячи экземпляров! Сейчас от него осталось экземпляров 500, может быть, чуть больше.
Убедился в том, что такие книги (серьезные, настоящие - о жизни и смерти) не только можно и нужно издавать, но и можно на них зарабатывать. Читатель сейчас ждет именно такие книги - устал он от гламура и литературных матрешек вроде Донцовой и ко. Но для того, чтобы книга и читатель друг друга нашли, нужно постараться...
Я уже со счета сбился - сколько раз представлял "Мурманцев". В разных аудиториях - только в Мурманске презентаций было штук пять (последняя - читательская конференция, целиком посвященная роману, в центральной городской библиотеке). А еще - в Апатитах, Североморске, Оленегорске, Мончегорске, Снежногорске, Полярном, Заозерске. В прошлое воскресенье - в Умбе.
И еще. Несколько дней назад закончил работу над второй книгой "Мурманцев"... Так что, новая встреча со старыми героями (и новыми!) вам еще предстоит.

Поморская лодья

2009-11-26T12:58:15Z

Вместо Москвы я поехал на Терский берег. И не прогадал.
Какой чудесный фестиваль мы устроили! 4 дня на Терском берегу вместе с писателями из Петрозаводска: выступления в Кандалакше, Умбе, Кашкаранцах. И - центр всего действа - заповедная Варзуга.
Настоящим подарком стало общение с Димой Новиковым - замечательным прозаиком и хорошим человеком. С Димой мы познакомились в Липках, на всероссийском совещании молодых писателей. Он тогда стал лауреатом премии "Соколофф-приз". Занятно, но впервые я прочел его книгу - "Муха в янтаре" - в Швеции, в Литературном центре Баренцева региона.
Сейчас с удовольствием читаю подаренный Димой сборник рассказов "Вожделение"...

Русский поэт

2009-10-23T11:41:30Z

Заранее не поздравляют, но я завтра буду далеко от Интернета и своего фотобанка. А сказать два слова об этом человеке хочется. Да и сказал, в общем-то уже. Газетные правила - иные. Чтобы поздравить вовремя, это нужно сделать загодя, по крайней мере за день:)
Вот вам фрагментик из моей зарисовки Чтоб Колычев продолжался!, которая станет газетой только завтра, 24 октября: "Несколько раз мы ругались с ним вдрызг – так, что обоим после этого было стыдно. Один раз едва не подрались. Что делать, человек он нелегкий. С другой стороны, назовите мне хотя бы одного поэта, с которым бывало легко? А он – поэт. Настоящий. Подлинный. Каких мало.
Поэту-мурманчанину Николаю Колычеву сегодня исполнилось пятьдесят. Поверить в это трудно. Потому, что и в творчестве, и в каких-то мелочах, житейских проявлениях, он, кажется, до самой старости останется ребенком. Беспечным, неожиданным, парадоксальным, подчас капризным, и при этом не перестающим радоваться жизни, каждому ее дню, ее будням и праздникам.
Помню его совсем еще молодым, тридцатилетним – громким, беспокойным, многопьющим, мятущимся в разные стороны в какой-то невыразимой тоске и печали..."

Польские мурманцы

2009-10-22T14:13:22Z

Любопытную байку про поляков, служивших в Мурманске, нашел в Интернете. Хотя на фото-то явно не Мурманск, но история сама по себе забавная - Мурманская баська.
Да, скорее всего, это Архангельск... Или - Кола.
Вот вам фрагментик из поста:
"Вместе с мурманцами, как звали в Польше солдат этой части, медведица отправилась на свою новую родину. Тут, сразу по прибытии, она приняла участие в драке польских солдат с немецкими пограничниками в Гданськом порту, склонив чашу весов успеха на сторону Баська принимала участие в параде мурманцев 22 декабря 1919 г. на Саской площади в Варшаве, где вызвала у зрителей взрыв восторга, пройдя перед Пилсудским на задних лапах, а потом подав ему лапу. Михал Былина изобразил её на картине, посвящённой тому параду. Мурманцев разместили в Модлинском укрепрайоне, с ними поселилась и медведица..."

Еще одно фото

2009-10-21T14:07:22Z

А это уже другое время. Дедушка и бабушка. Бабка у меня была замечательная - полька, Зинаида Александровна Волчицкая. Красивая женщина. Очень резкая, своенравная...
1950 год, Челябинск. По словам отца, этот снимок когда-то висел в витрине одного из фотоателье Челябинска - реклама своего рода...

Дед

2009-10-20T11:00:44Z

Мой дедушка - Филипп Константинович Коржов (1907-1986).
Родом из Белоруссии, деревенька находилась где-то под Гомелем. С шести лет остался сиротой, пошел в подпаски. Образование – два класса церковно-приходской школы. Потом – Красная Армия. После срочной службы, окончил школу младших командиров. Пограничник. Служил в Москве, в одном из спецподразделений НКВД – по его собственным воспоминаниям, в 1934-м встречал поезд с телом Кирова (был среди тех, кто стоял в оцеплении вокзала). Участник трех войн: в 1938-м – на озере Хасан, в 1939-40-м – финской войны, с осени 41-го – на фронтах Великой Отечественной. 21 правительственная награда, в том числе, шесть орденов. Большую войну встретил на восточной границе – мой отец родился в знаменитом поселке Гродеково или Пограничный 2 мая 1941 года...
По словам отца он не знал точную дату своего рождения, а день рожденья отмечал 20 октября. Сегодня.
Фото 1934 года: 27 лет, еще младший командир. Сержант, надо полагать.

Последнее советское поколение

2009-10-19T08:35:52Z

"...И сорвется звезда" - так называется новая книга давнего моего товарища, замечательного русского поэта Александра Рыжова. Книга увидела свет совсем недавно - в Полярном, в издательстве "Опимах". Читайте о ней в субботнем "Мурманском вестнике". А вот еще - Сашины стихи. Очень хорошие:
***
Шажочками аккуратными
(Я не пойму — как вышло-то?)
Стареют мои соратники,
Стареют единомышленники.

Законов природы узники,
Стареют они без паники -
Прекрасных идей союзники,
Родные мои напарники.

Мне нравилось — через тернии!
Из загнанных — в именинники.
Стареют мои соперники,
Стареют мои противники.

Великих руин наследники,
Недорасцветшие гении...
Стареет мое последнее
Советское поколение.

Кумиры уже — в покойниках.
А нам еще жить да маяться.
Родятся мои поклонники,
Авось и они состарятся.

Порою мелькнет отжившее,
Из памяти странно вытаяв.
Стареют меня забывшие,
Стареют и мной забытые.

Время не терпит шалостей,
И за годами-всплесками
Я вижу, как все безжалостней
Стареют мои ровесники.

Первая премия

2009-10-16T07:54:26Z

Писал про премию Колычева и вспомнил про свою - премию мэра города Мурманска за "личный вклад в развитие культуры" родного города. Занятно, что она стала первой премией, которую я получил, как писатель. Журналистских было в достатке. Опять же, радостно, что премия эта - за "Мурманцев", книгу, которая мне много счастливых минут принесла и, даст Бог, еще принесет.
А еще - на награждении приятно было оказаться в хорошей компании: Алексей Алексеевич Киселев, Валентина Павловна Махаева, Людмила Белозерова, Игорь Циркунов, другие достойные люди, в основном, знакомые. Подробнее об этом читайте в "Вечерке" и "Северной субботней"

Петя по дороге...

2009-10-15T07:31:46Z

"Фильм покорил в первую очередь чрезвычайно бережным обращением с материалом - одноименной повестью Михаила Кураева и тем, сколь точно передана эпоха, которая от нас уже очень далека и малопонятна - 1953 год, закат сталинской эпохи, смерть вождя. Время материально, оно проявляется в деталях, в частностях вроде манеры красить губы, что присуща жене полковника Богуславского - густо, щедро, как было принято в те годы, или ветхозаветного транспорта, которого в картине с избытком, или умело воссозданных интерьеров той поры. С первых кадров едва ли не физически ощутим его аромат. Умение вот так, зримо и точно, передать стиль и ритм прошлого - свидетельство высочайшего мастерства создателей картины, и не только главного режиссера, операторов, художников, но всей команды..."

Цитата из моего материала "Петя по дороге" к народной любви" о фильме "Петя по дороге в Царствие Небесное". Очень хорошее кино. Правда.
А на снимке - март нынешнего года, поселок Зеленоборский, я на съемках картины про Петю. А о том, каким был на съемках Роман Мадянов смотрите здесь

Большая премия

2009-10-13T10:19:09Z

Два чрезвычайно приятных телефонных разговора с Москвой.
Коля Колычев стал лауреатом "Большой литературной премии" за 2009 год - об этом я узнал с кандалакшского литературного сайта, а потом, в подробностях, по телефону - от секретаря Союза писателей Геннадия Иванова.
Кандидатов было 27. Премию третьей степени Николаю Владимировичу вручат за книгу "Гармония противоречий". Среди лауреатов этого года еще один северянин - поэт Валентин Устинов.
А вчера - другая приятная новость из столицы: позвонил замредактора журнала "Наш современник" Александр Казинцев и сообщил, что в 10 номере "НС" уже запущена в производство неоконченная повесть Николая Скромного о Лермонтове, которую я готовил к публикации, писал предисловие. Скромный, кстати, в 2004 году тоже был лауреатом "Большой литературной премии".

"Курск" потопила американская торпеда

2009-10-12T10:47:24Z

"Официальная версия о том, что на «Курске» из-за плохого содержания сама собой взорвалась торпеда, не выдерживает никакой критики. Это – политкорректная версия, которая всех устроила. На самом деле, «Курск» торпедировала американская подводная лодка «Мемфис»" - это фраза из моего интервью с замечательным русским писателем-маринистом Николаем Черкашиным.
Интервью опубликовал в субботу "Мурманский вестник", причем, фразу, которую я привел, вы в газете не найдете. Да и заголовок пришлось менять дважды... Последний вариант был "Плата за "кошки-мышки" - 118 жизней". Подробнее читайте в материале Подплав - это высшая философия.
А Николай Андреевич - человек замечательный, наблюдательный, остроумный. Общался с ним почти весь юбилейный день в Полярном - в радость. Напоследок подарили друг другу свои книги, изданные Опимахом: я - "Мурманцев", он - "Одиночное плавание". Занятный момент - Черкашин протягивает мне подписанную книжку и говорит: "Мы с вами, Дима, односерийцы!". От души посмеялись...

Герои нашего времени

2009-10-09T09:02:56Z

Новая книга Владимира Сорокажердьева - биографии Героев Советского Союза и России, служивших на Кольском Севере в 1949-2008 годах.Это продолжение, своего рода второй том издания, посвященного другой эпохе, - «Они сражались в Заполярье: Герои Советского Союза 1939-1945. Боевые биографии».
Новое издание интересно тем, что разговор идет зачастую о наших с вами современниках, часть которых - активные участники сегодняшней жизни не только нашего края, но всей страны. Некоторых даже довелось знать лично - скажем, контр-адмирала Сергея Кузьмина, знаменитого летчика-палубника Виктора Дубового или Ивана Федоровича Морозова - капитана первого ранга, в 1966-м году - участника перехода двух подводных лодок из Западной Лицы на Камчатку.
Подробнее о книге читайте в материале, который называется также, как этот пост - Герои нашего времени

Любимый город

2009-10-06T09:39:00Z

Вспоминаю, как один из старожилов-мурманчан рассказывал мне о беспросветной грязи в самом центре Мурманска, в районе Пяти Углов - а речь у нас шла о конце сороковых - начале пятидесятых. Город еще совсем недавно, в девяностые, был совсем другим… Он меняется каждый день, только мы - его жители - не всегда это замечаем.
На днях Мурманску исполнилось 93. О нем - прошлом и нынешнем - читайте в очерке Город первопроходцев и романтиков
А на фотографии один из мурманцев, один из персонажей "Мурманцев", один из первых редакторов газеты "Мурманский вестник" Андрей Палатников. Снимок сделан в Мурманске, в 1918 году...